Напетое

В моем дошкольном детстве не существовало более печального времени, чем воскресный вечер. Всю неделю мы проводили вместе с бабушкой, с тяжелыми тополями и лугом за окнами, подставленными солнцу на каждом шагу его пути. Иногда я играла с детьми, которых родители так же отправляли под попечительство предыдущего поколения в безопасное лоно деревни. Иногда к нам заходили гости. А в субботу приходили родители и сестры. Они проводили весь вечер со мной и бабушкой, оставались ночевать. Но воскресенье всегда наступало. Родители собирали сумки с овощами, куриными яйцами, молоком и уходили. Олеся оставалась со мной на все диснеевские мультики. Но потом хмурая серая серость средней полосы поглощала и ее прямую спину. Я испытывала щемящее чувство безграничной тоски, глядя ей вслед, но еще не могла его объяснить. Бабушка зажигала лампу, надевала очки. Приближалась ночь.


И вот я уже давно не узница того деревянного пятистенника на краю вымирающей деревни. Тополя стали меньше, луг — уже. У родителей много лет как собственный дом и огород. Бабушка умерла, и они приезжают на японском кроссовере проверять состояние дома, который эта сердечная женщина всю жизнь так преданно любила. По воскресеньям я хожу с мужем в кино, в кафе, в оперу. С последними лучами солнца белокаменный Минск зажигает оранжевые огни. Но я все еще замечаю легкую тень того детского чувства потери, делающего тебя абсолютно беззащитным в отстраненном и далеком мире взрослых.


Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: