Адажио

С определенностью в жизнь возвращается комфорт. А усталость, иная, незнакомая, свинцовым бременем наполняющая нервы, отступает тяжелыми медленными шагами. Единственный способ поторопить ее  - разрушать тишину: говорить, писать, плести рифмы на спицая строк, петь. Слова крошатся песочным печеньем, опускаются руки, и губы привычно смыкаются, запирая невысказанное на засов. Тащу их по ниточке, выманиваю на тепло, под искристые солнечные лучи горячего апреля — оперяйся, лети.

У головы нет помощников лучше рук. Вот пирог с капустой, вот душистая стопка свежего белья, вот белоснежный кафель — зернышко по зернышку, радость в копилке. А не то — бьют под ладонями маленькие пятки, и хочется пищать от восторга. 

«Ты умная. Ты добрая. Ты бесценная.

Ты лучшее, что есть во мне»

Баюкаю беспокойство, говорю в тишину.

Комментариев: 0

Интерлюдия

Сложно представить, какой она будет — стремительно приближающаяся новая жизнь. Время плетется из несказанного. За окнами тает ночь, растворяясь в утренней зыби жаркого апреля.

Я покупаю красивые вещи, пеку пироги с цитрусовой цедрой, полирую волосы, мою посуду. Муж заходит в квартиру после рабочего дня и угадывает по аромату, какое блюдо ожидает его сегодня вечером. Мы ужинаем, смотрим фильмы. Спокойные разговоры, погружение в сон под мерные массирующие движения теплых ладоней. Череда будних дней заканчивается, мы идем в оперу, кино, кафе, встречаем собеседников разделить наше общество. Город мерцает вокруг, приглашая собой любоваться. Я улыбаюсь тихой любви к его просторным улицам под бескрайним небом.

Время от времени звучат голоса в телефонной трубке. Одни зажигают свет, другие — огонь. Я рассказываю о своем ожидании, узнаю о событиях, которые происходят с такими далекими теперь людьми. Скучаю по ним, грущу. Хочется больше внимания, расспросов — чтобы все было более особенным, чувственным, чтобы поселить уютное счастье в душе моей девочки золотой птицей-Жар — на долгую-долгую замечательную жизнь. 

Коплю радости, шуру в коробках, перелистываю их бойкие искорки. Никуда не деться от тоски, тревог, обид — и других естественных неприятностей, но в наших силах не забывать обо всем остальном, что случается и остается золотым лучом за пазухой, светящимся зонтиком над головой, островком тепла.

 

Комментариев: 0

Рассыпанные ноты

Слова не ложатся в руку — бьют хвостами, скользят, царапают ладони. Плещутся в жидкой ночи...

Тревожные мысли — некспеху, но до чего остры на вкус! Вот-де, будет неладное, придет, встанет у двери с гостинцами. И придется уныло плестись, теребить говорильню, лить из пустого в порожнее, шить речи, отбиваться, отказываться.

По форме — бедлам и безобразие, по существу — тефтели. На ночь. Обе в соусе, не оторваться. Вот и на тебе, уснула — получите, распишитесь. К чему нам царствие Морфея, когда можно контрпродуктивно посокрушаться в третьем часу? Баловство одно. Злоюсь, ерошусь, пучусь иголками наружу. Нельзя меня дергать за живое — сама, сама, сама. И вовсе не трогать лучше. Здесь погладить, там помассировать — и будет. Строго следовать рекомендациям. Всё хорошо. Но тревогам это не важно. 

Если бы разбудить теперь мужа и говорить, говорить, говорить… ослабла бы хватка белеющих со страху пальцев за борт? Не стану, нехорошо — ему работать, суббота не настоящая на этой неделе. Недоразумение сплошное. Полчаса к ряду.

Комментариев: 0

Музыка тишины

В жизни каждого человека появляются темы, говорить на которые не хочется даже с самим собой. И чем сложнее обстоятельства, тем больше мы откладываем, убираем с глаз, выносим за скобки. 

Закаты нынче живописные — розово-коралловые с золотым в фиолетовых димках облаков по тающей лазури — а мысли печальные. Собеседница из сети трагически погибла в аварии, дочь осталась сиротой — а я запустила NFS MW и ношусь от копов на гоночных тачках, сшибая на своем пути блекло-желтые такси. Жил-был человек — нет человека. То, что происходит исключительно с другими и далеко — иначе как выходить из дому?

Как ждать обследования, если знать о рисках и тревожиться? Как рожать и воспитывать детей, имея в родителях исключительно пример того, как поступать не надо? Как отпускать друзей, для которых я теперь слишком далеко для бесплатного звонка по Viber? «Смотри позитивнее!», «Будь оптимистом!» и вишенка на торте: «ПРОСТО не думай об этом», — нечто настолько же эффективное, как «выздоравливай» и «не болей».

Проговаривая, отпускаю, но в горле ком. Тяну его по ниточке — а они рвутся. 

Комментариев: 1

Напетое

В моем дошкольном детстве не существовало более печального времени, чем воскресный вечер. Всю неделю мы проводили вместе с бабушкой, с тяжелыми тополями и лугом за окнами, подставленными солнцу на каждом шагу его пути. Иногда я играла с детьми, которых родители так же отправляли под попечительство предыдущего поколения в безопасное лоно деревни. Иногда к нам заходили гости. А в субботу приходили родители и сестры. Они проводили весь вечер со мной и бабушкой, оставались ночевать. Но воскресенье всегда наступало. Родители собирали сумки с овощами, куриными яйцами, молоком и уходили. Олеся оставалась со мной на все диснеевские мультики. Но потом хмурая серая серость средней полосы поглощала и ее прямую спину. Я испытывала щемящее чувство безграничной тоски, глядя ей вслед, но еще не могла его объяснить. Бабушка зажигала лампу, надевала очки. Приближалась ночь.


И вот я уже давно не узница того деревянного пятистенника на краю вымирающей деревни. Тополя стали меньше, луг — уже. У родителей много лет как собственный дом и огород. Бабушка умерла, и они приезжают на японском кроссовере проверять состояние дома, который эта сердечная женщина всю жизнь так преданно любила. По воскресеньям я хожу с мужем в кино, в кафе, в оперу. С последними лучами солнца белокаменный Минск зажигает оранжевые огни. Но я все еще замечаю легкую тень того детского чувства потери, делающего тебя абсолютно беззащитным в отстраненном и далеком мире взрослых.


Комментариев: 0

Заветренное

В голове кисель. Ки-сель. Отправляю в него запросы и слышу только ветер. Как будто мозг, подперев комичной ручонкой морщинистую щеку, молча, картинно закатывает глаза и отворачивается мозжечком. Чего, мол, тебе, неугомонная? Ляг, поспи, сон в тренде. А я не хочу. Скучно. Днем поспи, вечером поспи. Ночью снова поспи. «Не хочешь спать?», — изумляется мозг, — «Так поешь». 

Время идет как попало. То черепашьими лапами, то бодрым спортивным шагом. То, что ощущается, как далекое прошлое, было меньше недели назад — а день тянется в час по чайной ложке. Глянешь, который час — все тот же. 

Я не волнуюсь. Вы пробовали когда-нибудь волноваться с киселем в голове? Невыполнимо. Топчу привычные мысли ленивыми пятками, безотчетно жую слова. Лезу на руки и мурлычу. 

Хочу взвод внимательных слуг в ливреях и капризничать. 

Комментариев: 0

Ветреные трели уходящего октября

Город остыл. Молочным туманом спустилось умировторение. Легкие хлопья снега таяли, едва касаясь земли. Потом начался ветер, порывистый, шумный, от которого домашний уют обрел особенный, сладковатый оттенок удовольствия. Мое любимое время года стряхнуло золотую мишуру, прибралось и разместилось на долгий постой. Впереди месяцы и месяцы элегантных пальто, стильных полусапожек, изысканных шарфов, недели мягких кожанных перчаток, дни искристого снежного бизе.

Меня переполняет благодарность за щедрость жизни и заспанный покой, медленно тающий в чашке горячего кофе с печеньицем на блюдце. Как долго я к этому шла. Каким неровным и ярким был путь. Можно ли было предположить, что к тридцати годам я стану находить столько счастья в обыденном быту, в кулинарии, в чистых тарелках и простых вечерних традициях: чай, фильм, разговор обо всем, что случилось за день, массаж, нежность. 

Роль родителя в жизни ребенка — роль проводника от естественного стремления к счастью в индивидуальный мир его обретения. 

Комментариев: 0

Робкие струны октябрьского солнца

Сегодня день приятных известий и неожиданных побед. 

Впервые в жизни я отправила в духовку собственноручно приготовленный пирог, и мероприятие прошло удачно, увенчавшись румяной, душистой шарлоткой. Кусочки яблок поднялись и выглянули из теста — не иначе, чтобы красиво запечься карамельным кружевом на поверхности десерта. И почему мне всегда казалось, что выпечка — это сложно, и лучше обходить ее стороной, покупая сдобу с лотка? 

Как же далеко от желаемого может завести страх проб и поражений, без которых не обходится ни одно начинание. Но собравшись с силами (и солнышко приютив за пазухой) я решительно двинулась навстречу блинным воскресеньям, шоколадным кексам и пирогам с начинкой. Правильные мамы и бабушки должны уметь такие вещи, а я непременно приму на себя эти чудесные женские роли, и разделю все душевное тепло с любимыми, близкими — порой, и посредством пирожков.

В трудную минуту я боялась надежд. Их неосторожное очарование обещало придавать вероятным потерям долю горького отчаяния. Нет, я не переломила себя — никакого варварства. Я просто нашла в себе то мое, иное, что позволит вставать и идти — решимость и гибкость. Пусть слепая вера в лучшее дается с трудом, не в ней одной ключ к душевной гаромнии в ожидании завтрашнего дня.

Комментариев: 0

Эмбиент сентября

Город успокаивается, смахивает журчащие крылья разноцветной листвы, потягивается, урчит уютной дрожью мчащихся двигателей. Покрывается рябью зябких капель дрожащая в окне тяжелая синева. Осень входит легкими шагами, элегатно неся на сгибе локтя изысканное пальто и новую сумочку, похожую на школьный портфель. Расцветают зонты. 

Щелкаю мышью, торопя фильмы, а после, дождавшись знакомой сцены, сжимая колени и затаив дыхание, впитываю каждую секунду, как будто я снова та ломкая девочка-жеребёнок из тесного деревенского дома с двадцатью минутами счастья по расписанию в день. Розы устало опускают головы, роняя ароматный шепот в яичную скорлупу квартиры. Закаленная сталь крепка — нежные губы свежи. Роза в руке. Лепесток во рту.

Жизнь щедра и ласкова. Нежусь в ее ладонях, благодарно улыбаясь. Дождь за стеной, солнце за пазухой. Счастье, которое каждый может научиться себе разрешать. 

Комментариев: 0

Серебряная свирель полной луны

Белый прожектор в звездном зеве, белый экран в теплых простынях. Мысли на цыпочках. Кропотливо сотканный покой. Чистые комнаты, большие окна. С порога густой запах пасты с грибами, кремовые туфли у зеркальной поверхности шкафа-купе и ванильный плюшевый медведь, выглядывающий из-за угла.

Это и есть счастье: возможность вести комфортную жизнь, выбирать занятия по душе, лениться, читать, заниматься самообразованием, экспериментировать с рецептами, делать прическу и выходить вечером в город, в кафе по каштановым аллеям, в такси под сладкое клацание тонких каблуков. Танцевать, смеяться, умничать, выпендриваться и — снова танцевать. Я люблю такую жизнь, но хочу внести в нее нечто новое, неизведанное и почти осязаемо чудесное — и мне и сладостно, и тревожно: вдруг что-то пойдет не так? И будет горько, обидно, тяжело, страшно, пока не вернется прежнее уютное тепло.

Тем временем, дни идут, приближая форзац и новый том. Верить тяжело и страшно, поэтому я просто отмахиваюсь от назойливых «А что если?» и продолжаю плыть по течению, нарочито отрешенно перебирая пальцами волны. 

*Ах, насколько было бы проще не знать мучительных перекатов от назойливых тревог, порожденных пережитой болью и той, что пришла из чужого опыта — до робкой, перепуганной мечты, все еще доверчивой, но страшащейся новых ран, как ребенок, переживший насилие от тех, кто должен его защищать. 

Комментариев: 0
Страницы: 1 2