Звонкое

Каждый взрослый человек вырос из ребенка, который, в свою очередь, был рожден, а перед этим непременно зачат — на этом этапе сосредоточено пристальное внимание популярной культуры, в то время, как в индустриальном обществе весь дальнейший путь до уверенного пользователя интернет-магазинов превращается в «то, о чем нельзя говорить».

Процесс утратил свою естественную легкость, с утрированной сексуальности по скидке в массмаркете — через демонизированные роды — в десоциализирующее бремя раннего детства, которое дозволительно только «перетерпеть», «переждать» и «перестрадать», постыдно обсуждая эксгибиционистстким кружком на специализированных форумах — и отрицая свою к нему причастность всеми силами. Говоря, что ты не выглядишь, как мать маленького ребенка, общество делает женщине изумленнный комплимент: несмотря на вопиющую ущербность своего временного положения, она не вызывает той брезгливой жалости, которую провоцировал округляющийся живот (и его ужасающее неизбежное завтра). Теперь ее задача освободить собеседников от обсуждения маленьких огорчений и чудес своей новой жизни, чтобы не утратить расположение. 

Родительство со всеми его атрибутами и событиями искусственно сепарировано и вынесено за скобки. Если тема смерти, объединяющая человечество своей неизбежной и, подчас, внезапной близостью, обрушивается на тебя из каждого утюга (убийства, автокатастрофы, рак, эпидемии), то тема рождения — один сплошной монтаж. И режиссерская версия превращается в мрачную итерацию кроличьей норы, в которую выпадают из приличного общества растерянные пары, несмотря ни на что, решившиеся запустить съемочный процесс на полную катушку.

Каждый взрослый человек вырос из ребенка — но не перестал им быть, послушно избегая любых несолидных проявлений природы своего происхождения. Не принимая ребенка в себе, мы неизбежно вынуждены не впускать в свое общество детей с их разрушительным потенциалом очевидной беспомощности, зависимости, жажды внимания и тепла. Пытаясь спровоцировать, ускорить, симулировать взросление, целые поколения успешно его избегают, заметая непрожитое под ковер. Занавес. Индустрия формирования идеальных потребителей — с психикой подростка — перевыполняет план. Но дети упорно продолжают рождаться, нет-нет, да и вдохновляя нас на прозрения, непростые и важные, неизбежные, необходимые. Огромное им спасибо за это.

Комментариев: 0

Артикли

Ребенок в комбинезоне и ребенок в боди — это два совершенно разных ребенка. Вчера, под легкий и теплый флисовый, с ушками на капюшоне, мы надели-таки тонкий хлопчатобумажный, персиковый, в белую полоску, а после прогулки вынули Марину из уличного наряда и уложили спать — пирожное пирожным. Такая взрослая, складная, теплая девочка. Пальцы розовые. Волосы соломенные, с темными кончиками, душистые.

Через десять дней ей исполнится три месяца. 

Через пять дней случатся еще одни выходные. 

Мы снова отправимся на прогулку до маленького чистого парка с уютными уточками на глянцевом пруду в ивах, а может быть, позовем в субботу гостей, как было вчера, и Марина со всей щедростью даст нам время наговориться, насмотреться друг на друга, живя своей обычной жизнью, без острого дискомфорта, который можно только перерасти, переждать, перетерпеть, перетрястись с ней на руках, холодея.

Когда ей плохо, это удар, сбивающий с ног. Я перестаю дышать. Все, что удалось отстроить, укрепить и приспособить к новой жизни, трескается и рассыпается прахом. Она источник и самой пьянительно-щемящей нежности — и кромешного бессилия. Я растворяюсь в ее буднях и таю, теряюсь, дрожу. Она непостижимо прекрасна — я испугана и ранима.

Не представляю, как, но я справлюсь. 

 

Комментариев: 1

Камертон

Сложнее всего выразить свои чувства именно тогда, когда особенно сильно в этом нуждаешься. 

Я — горошина в стакане. Мой ежедневный путь по звонкому стеклу тяжел и однообразен. Я сосредоточена, напряжена и перепугана каждую секунду.

Я стараюсь изменить свою жизнь, ищу возможность отвести взгляд от часов — веду дом, расправляю лепестки под теплым душем. И все же иногда хватаюсь за голову: «Я не могу так больше», и тут же уговариваю себя: «Так — и не понадобится. Время работает на нас: она перерастет, она будет становиться только старше, только самостоятельнее, только крепче».

Хочется быть сильной и уверенной. Бодрым шагом идти вперед, каждый день проживая с гордостью за вложенные усилия и их очаровательный результат.

Я перестала мечтать о дневных собеседниках и поддержке. Я не жду гостей. Я не верю в спасительное «вместе» на неделю октябрьского отпуска мужа — слишком мало и далеко, я едва начну привыкать к его обществу, как все закончится.

Я изыскиваю в себе скрытые ресурсы, перекраиваясь наново.

 

 

Комментариев: 1

Копилка скрипичных ключей

Будучи ребенком, естественно и легко пребывать во власти очаровательных заблуждений. 

Невозможно было представить, что взрослые люди терзаются сомнениями, тяготятся буднями, тоскуют, не находят, чем себя порядовать — обладая столькими возможностями и свободой выбирать, что вздумается. 

А теперь Маринка облизывает в коляске пальцы, муж ее катит, а я топаю рядом, постоянно возвращаясь к мысли о том, адекватно ли одет ребенок — недостает опыта, за плечами только лето. Сколько решений уже довелось принять — и сколько их предстоит, не менее тревожных и непростых, а порой, окончательных. Взрослая жизнь отличается от наших детских представлений о ней — и от любых вообще. Это может быть тяжело или увлекательно, в зависимости от обстоятельств и ракурса восприятия. Учиться видеть светлую сторону и двигаться по ней — благодарный труд.

Комментариев: 0

Тонкие струны сентября

Марина родилась десять с половиной недель назад, и с тех пор я выступала в единственной роли, — ответственой, благородной и весьма изнурительной. Я была матерью — и только ею. Девочка росла, развивалась, а я смотрела на нее в упор двадцать четыре часа в сутки и не воспринимала происходящие перемены. Воображение утратило перспективу. Казалось, так, как сегодня, последние три часа — так и будет вечно: я при ребенке, ребенок на груди и — несущийся мимо безразличный город.

Самое печальное в такой ситуации — отсутствие живого общения и возможности разделить свои будни с вовлеченным человеческим существом, следящим за тобой теплым взглядом, полным заинтересованности и понимания. Мы остались с нею вдвоем, лишенные общества близких людей на бесконечные одиннадцать часов — с призрачными альтернативами в виде виртуальных диалогов и посторонних. Клиническое одиночество, в котором я могла положиться только на собственный голос, мягко льющийся по комнате — со временем, к нему присоединился восторженный детский лепет.

Теперь я стала замечать, как меняется вид надетой одежды, как розовые пятки дотягиваются до игрушек над развивающим ковриком, как длинные Маринины волосы перестают торчать и начинают укладываться на сторону. Я понимала и прежде: ребенок будет расти, другого сценария нет — но не верила в это, не воспринимала, как неизбежную реальность самого ближайшего будущего. Сегодня, глядя, как Марина, перевернувшись со спины на бок, сердится, что не выходит завершить маневр, водрузившись на живот, я прозрела: движение будет набирать амплитуду. Мир распахнется для ребенка и перестанет ограничиваться мной. И я начала мечтать — вслух, без оттенка вины и недоверия — о том, что однажды, довольно скоро, выйду из дому не в качестве матери. В одежде, не предназначенной для кормления. Вызову Uber, поправлю волосы и отправлюсь на встречу или по делам под аккомпанемент каблуков. И общение с дочерью из необходимости все больше будет становиться выбором. А значит и моя любовь к ней будет легче, чище и проще.

Комментариев: 0

Чёрные клавиши

«Береги себя и возвращайся скорее — тебя здесь любят и ждут».

Всякий раз, когда за ним затворяется дверь, я коротко и гулко погружаюсь в беспросветную тоску. Затем укладываю дочь и отправляюсь на кухню наводить порядок и готовить. Накануне рождения Марины я самоотверженно убиралась: ни одной пылинке не удалось избежать карающей встречи. Теперь, как и тогда, ведением дома я баюкаю свои тревоги, которым дай только волю — станут бушевать во всю прыть.

В идеальном мире мы растили бы Марину бок о бок в уютном доме за городом на берегу моря, пригодного для купания хотя бы пару месяцев в году, а все остальное время — тихого и невыносимо прекрасного. Он удалялся бы в свой кабинет на пять часов в день, не больше, а может, предпочитал бы качаться в гамаке с ноутбуком на бедрах. Нас окружали бы такие же семьи с маленькими детьми разного калибра. Мы жили бы дружно в тепле приятельских уз, благоразумных и комфортных, по необходимости выезжая в ближайший милионник за четверть часа. 

Пока мир не идеален. 

По меньшей мере десять часов проходит в разлуке. Я поделила циферблат на сектора по три часа и живу, перелистывая календарь — скорее бы вечер, скорее бы выходные. Чтобы снова быть вместе. Чтобы говорить обо всем, что происходит, насколько возможно искренне. Слушать, как Маринка заливается соловушкой, лепеча, считать освоенные звуки. «Гу», «гы», «га», «г», «к», «ми», «ма», «а-а-а-а-а-а-а-а!». Шестого сентября ей сравняется десять недель — чуть больше двух месяцев. Она великолепна — красивая, здоровая, высокая, гармоничная девочка с восхитительной улыбкой и длинными пышными волосами с эффектом обратного омбре. Наш ребенок — волшебство да и только.

В этой нежности много печали. Я хочу, чтоб она была светлее и легче, и жду нового дня и сил, которые просыпаются вместе с солнцем, пока отступает гормональная блокада и психика отстраивает новые структуры. Девочка спит в своей кукольной постели — совершенно настоящий маленький человек, с пальцами, ресницами, синими жилками в глубине жемчужной кожи. Мы ждем. Но уже не так напряженно, как раньше.

Комментариев: 0

Адажио

С определенностью в жизнь возвращается комфорт. А усталость, иная, незнакомая, свинцовым бременем наполняющая нервы, отступает тяжелыми медленными шагами. Единственный способ поторопить ее  - разрушать тишину: говорить, писать, плести рифмы на спицая строк, петь. Слова крошатся песочным печеньем, опускаются руки, и губы привычно смыкаются, запирая невысказанное на засов. Тащу их по ниточке, выманиваю на тепло, под искристые солнечные лучи горячего апреля — оперяйся, лети.

У головы нет помощников лучше рук. Вот пирог с капустой, вот душистая стопка свежего белья, вот белоснежный кафель — зернышко по зернышку, радость в копилке. А не то — бьют под ладонями маленькие пятки, и хочется пищать от восторга. 

«Ты умная. Ты добрая. Ты бесценная.

Ты лучшее, что есть во мне»

Баюкаю беспокойство, говорю в тишину.

Комментариев: 0

Интерлюдия

Сложно представить, какой она будет — стремительно приближающаяся новая жизнь. Время плетется из несказанного. За окнами тает ночь, растворяясь в утренней зыби жаркого апреля.

Я покупаю красивые вещи, пеку пироги с цитрусовой цедрой, полирую волосы, мою посуду. Муж заходит в квартиру после рабочего дня и угадывает по аромату, какое блюдо ожидает его сегодня вечером. Мы ужинаем, смотрим фильмы. Спокойные разговоры, погружение в сон под мерные массирующие движения теплых ладоней. Череда будних дней заканчивается, мы идем в оперу, кино, кафе, встречаем собеседников разделить наше общество. Город мерцает вокруг, приглашая собой любоваться. Я улыбаюсь тихой любви к его просторным улицам под бескрайним небом.

Время от времени звучат голоса в телефонной трубке. Одни зажигают свет, другие — огонь. Я рассказываю о своем ожидании, узнаю о событиях, которые происходят с такими далекими теперь людьми. Скучаю по ним, грущу. Хочется больше внимания, расспросов — чтобы все было более особенным, чувственным, чтобы поселить уютное счастье в душе моей девочки золотой птицей-Жар — на долгую-долгую замечательную жизнь. 

Коплю радости, шуру в коробках, перелистываю их бойкие искорки. Никуда не деться от тоски, тревог, обид — и других естественных неприятностей, но в наших силах не забывать обо всем остальном, что случается и остается золотым лучом за пазухой, светящимся зонтиком над головой, островком тепла.

 

Комментариев: 0

Рассыпанные ноты

Слова не ложатся в руку — бьют хвостами, скользят, царапают ладони. Плещутся в жидкой ночи...

Тревожные мысли — некспеху, но до чего остры на вкус! Вот-де, будет неладное, придет, встанет у двери с гостинцами. И придется уныло плестись, теребить говорильню, лить из пустого в порожнее, шить речи, отбиваться, отказываться.

По форме — бедлам и безобразие, по существу — тефтели. На ночь. Обе в соусе, не оторваться. Вот и на тебе, уснула — получите, распишитесь. К чему нам царствие Морфея, когда можно контрпродуктивно посокрушаться в третьем часу? Баловство одно. Злоюсь, ерошусь, пучусь иголками наружу. Нельзя меня дергать за живое — сама, сама, сама. И вовсе не трогать лучше. Здесь погладить, там помассировать — и будет. Строго следовать рекомендациям. Всё хорошо. Но тревогам это не важно. 

Если бы разбудить теперь мужа и говорить, говорить, говорить… ослабла бы хватка белеющих со страху пальцев за борт? Не стану, нехорошо — ему работать, суббота не настоящая на этой неделе. Недоразумение сплошное. Полчаса к ряду.

Комментариев: 0

Музыка тишины

В жизни каждого человека появляются темы, говорить на которые не хочется даже с самим собой. И чем сложнее обстоятельства, тем больше мы откладываем, убираем с глаз, выносим за скобки. 

Закаты нынче живописные — розово-коралловые с золотым в фиолетовых димках облаков по тающей лазури — а мысли печальные. Собеседница из сети трагически погибла в аварии, дочь осталась сиротой — а я запустила NFS MW и ношусь от копов на гоночных тачках, сшибая на своем пути блекло-желтые такси. Жил-был человек — нет человека. То, что происходит исключительно с другими и далеко — иначе как выходить из дому?

Как ждать обследования, если знать о рисках и тревожиться? Как рожать и воспитывать детей, имея в родителях исключительно пример того, как поступать не надо? Как отпускать друзей, для которых я теперь слишком далеко для бесплатного звонка по Viber? «Смотри позитивнее!», «Будь оптимистом!» и вишенка на торте: «ПРОСТО не думай об этом», — нечто настолько же эффективное, как «выздоравливай» и «не болей».

Проговаривая, отпускаю, но в горле ком. Тяну его по ниточке — а они рвутся. 

Комментариев: 1
Страницы: 1 2 3